Тема: Cудьба общественных правозащитных приемных

Тема: Судьба общественных правозащитных приемных

Пакет разработок по теме

С.В. Максимов

Общественная
правозащитная приемная:
работа "под прикрытием"

Наблюдая рождение и генезис общественной правозащитной приемной, никак не можешь отделать от одной навязчивой мысли: Зачем это надо в таком виде и в таком количестве?

Сразу же оговоримся, что работа общественной правозащитной приемной это не то же самое, что работа самой правозащитной организации. Правда, при этом нуждается в уточнении и то, что работа самой правозащитной организации не всегда совпадает с таким явлением как правозащитная деятельность. Но все это становится уже очень сложным. Поэтому ограничимся. Место нахождения – Россия, время действия – 1995-2006 годы.

И, все-таки, определимся, что такое общественная правозащитная приемная. Простейшая модель такой приемной представляет собой специально организованный прием граждан по любым возникающим у них вопросам.

Такие общественные приемные начали возникать в России в начале и середине 90-ых годов. Объяснить большей части населения идейные основы диссидентского движения периода застоя в СССР и концепцию «правового государства», сформировавшуюся на Западе было еще затруднительно. Поэтому «новорусское» правозащитное движение направилось по пути наименьшего сопротивления. Главное было противопоставить государственной системе защиты граждан альтернативный вариант учета их интересов не в государственном масштабе, как это было при советском режиме, а с точки зрения отдельной личности.

Обращаясь в такую приемную, гражданин получал возможность не только выслушать еще одну точку зрения на волнующую его проблему, но и надежду (пусть небольшую, совсем крохотную), что его будут защищать с учетом его интересов, а не интересов государства. Само по себе появление таких приемных стало ярким общественным явлением и требовало не столько работы специалистов, знающих все ходы и выходы, лазейки в государственной системе, а, скорей всего, людей, которые могли бы говорить с человеком о его проблеме, с точки зрения «наивного» правосознания («А, король-то голый»). Расцвету такого подхода к работе общественных правозащитных приемных способствовало еще и то, что новое российское законодательство а, соответственно, институты, применявшие его, находилось в стадии формировании. Появляющиеся новеллы в законодательстве, как правило, не были подкреплены конкретными механизмами реализации, поэтому их применение потребовало в первую очередь «наивного детского» взгляда. Немаловажным фактором (правда, в то время еще не решающим с точки зрения привлечения общественного внимания) был бесплатный характер оказания помощи.

Это было не только время расцвета общественных правозащитных приемных, но и время, когда они прочно заняли некую социальную нишу (к сожалению, до настоящего времени никак не формализованную). Где-то между политиком-популистом и специалистом-профессионалом. Как и первые красные командиры, они брали крепости «неразрешимых» проблем не опытом и знанием, а смелостью и «кавалерийской атакой».

Как бы то ни было, итогом этого первого этапа развития правозащитных приемных стало появление сети общественных приемных, деятельность которых была направлена на оказание максимально широкой бесплатной помощи гражданам по любым волнующим их проблемам. К концу этого периода общественные правозащитные приемные становятся самостоятельным институтом еще только формирующейся структуры российского общества. Пусть не до конца занявшим конкретную социальную нишу и не определившимся с контурами своей внутренней и внешней структуры, но уже имеющий четкие идеологические установки и методы работы с клиентской базой. Хотя с этой терминологией мы забегаем несколько вперед.

В массовом же сознании, еще не до конца отделившим однопартийную государственную систему от перманентных демократических преобразований в госсистеме, приемные воспринимались как прогосударственные образования. Симптом, хотя и тревожный, но еще не ставший окончательным диагнозом. Для небольшого числа посвященных правозащитные приемные лишь дань западной моде. О их будущем высказывали лишь смутные предположения. Наверно, этим и было вызвано обращение в правозащитные приемные самых разных категорий граждан. В кипящем котле 90-ых было еще неясно, что и как может пригодиться. Поэтому хватали все до чего можно дотянуться.

Со временем правозащитные приемные значительно расширили свои функции. Они уже не только выслушивали и консультировали граждан. Специалисты приемных активно вели судебные процессы, прибегая к «западной» практике применения документов, действующих в сфере прав человека. И хотя сами споры редко касались «священной коровы» правозащитной идеологии – естественных прав человека, но уже само обращение к конституции и международно-правовым документам о правах человека было откровением для российской правовой системы. Правозащитные приемные также быстро освоили и методическую деятельность. Благо время для любых экспериментов было самое удачное. А опыта по их проведению у приемных накопилось предостаточно. И хотя, опять повторимся, этот опыт редко касался собственно прав человека, но и о них не забывали. Ведь, в конечном счете неважно, кто и как понимает права человека, если о них не забыли упомянуть.

Продолжало в этой ситуации беспокоить одно. Неясность статуса общественной правозащитной приемной. Что же такое общественная правозащитная приемная? Место, где Вас всегда выслушают? Орган общественного надзора за соблюдением прав человека? Бесплатная юридическая консультация? Благовидное прикрытие для активного развертывания «разведывательной» деятельности международных организаций на территории бывшего СССР? Никто этого так хорошо и не понял. Никаких особенностей по сравнению с существующими формами работы уже существующих форм защиты прав граждан (органы социальной защиты, приемные мэров и губернаторов, а со временем уполномоченных по правам человека, адвокатуры) в деятельности приемных никто не замечал.

Однако явление существует. И какова бы ни была его внутренняя противоречивость, оно начинает привлекать к себе внимание не только рядовых граждан. Правозащитные приемные становятся предметом даже научных исследований. Но, по все видимости, их усилия по систематизации и классификации также столкнулись с неукорененностью такого явления как российские общественные правозащитные приемные в мировой практике правозащитного движения, да и в российской практике такого еще не было. Затруднения были вызваны в том числе тем, что каких-либо единых требований к их деятельности никто не выдвигал. Главное было это возможность получить любому гражданину бесплатную правовую помощь. Как бы то ни было, исследования вынуждены были ограничиться только тем, что о себе сами говорили приемные. И с учетом этих объяснений втиснуть приемные в существующие формы правоохранительной системы России. И опять все замерло. Приемные продолжали оставаться тайной за семью печатями. Оставляя окружающих лишь гадать, что они такое и как с ними быть.

Это, конечно, настораживало, но, поскольку взрывов они не устраивали, к революции не призывали. К ним постепенно стали относится как к должному. А почему бы нет? Каждый понимал, как ему было удобно. Ведь вреда от этого нет. Но, что происходило внутри никто, так и не знал.

А «на гора» были тысячи проконсультированных, сотни выигранных в судах дел, десятки имен получали статус правозащитников. Мифы вокруг общественных правозащитных приемных продолжали расти. Рассказывали о десятках тысяч долларов, получаемых правозащитниками-юристами, о правозащитниках-шпионах, о фиктивной работе приемных, имеющих в своем распоряжении больше ресурсов, чем профессиональные адвокатские конторы. Еще более запутывали ситуацию представители правозащитных организаций в судах. Среди них были то молодые люди со студенческой скамьи, то респектабельные мужчины в дорогих костюмах, то экзальтированные женщины, то профессиональные ученые. И все бы ничего. Разве по зову сердца не может каждый зайти в храм Прав человека?

Но, если вспомнить теперь про сами Права человека, то есть из-за чего все началось. Права человека на российской почве как были, так и продолжали оставаться неведомой зверушкой. Не появлялось в широкой российской судебной практики решений, опирающихся на толкование международных нормативных актов, не привлекались в массовом порядке к уголовной ответственности работники милиции за пытки над заключенными.

Правда, представлять так ситуацию с правозащитными приемными было бы слишком просто. У работавших в них людей накапливался необходимый опыт отстаивания Прав человека, начали появляться судебные решения, основные на международной практике защиты Прав человека, даже верховные руководящие инстанции стали принимать разъяснения, призывавшие суды руководствоваться основными правами человека, закрепленными в международных правовых документами и Конституции РФ.

Это стало началом профессионализации правозащитных приемных. Период светлых надежд и ожиданий стал оформляться. Система власти, нарушавшая или не замечавшая Прав человека, начала изменяться. Но изменения коснулись и самих правозащитных приемных. Прививка системы, в работу которой включились приемные с тем, чтобы ее разрушить, тоже начала действовать. Мечтатели стали незаметно вымываться из приемных. Пришли профессионалы, которые не только умели высказывать свои убеждения, но и готовы были сотрудничать с системой по ее законам. Наивно рассуждать плохо это или хорошо. Только на таких условиях система приняла работу правозащитных приемных. «Если хотите отстаивать свои интересы, играйте по нашим правилам». И договор состоялся. Это произошло не за один день. И все-таки как-то незаметно. Еще, казалось, вчера все правозащитные приемные разговаривали на одном языке, а сегодня слышишь в их словах железную поступь системы. Приемные стали ее частью.

И все-таки они продолжают оставаться самим нестабильным элементом в этой системе. Навязав правила игры институту, пусть и непризнанному формально, система не смогла найти подход к так называемому человеческому фактору. Да и как к нему подойти, если так и непонятно, что происходит внутри. Здесь и продолжается метания и терзания правозащитных приемных. Из-за них они так и не могут влиться в упорядоченную струю правоохранительного мейнстрима. Каковы бы не были мотивы появления в приемных людей, обеспечивающих их работу, объединяет их одно – нежелание влиться в систему. Правда, многие из них отказываются признать тот факт, что, на самом деле приняв ее правила игры, они уже оказались в системе. Но в качестве маргиналов.

Работа правозащитных приемных изменилась и никогда уже не вернется к прежней архаической эпохе своего существования. Адвокатские правозащитные консультации появились. Пусть не формально, но фактически.

Но, что же мешает им окончательно использовать уже существующие формы работы правоохранительной системы России? Так как это и происходит во всех странах. Или почему они нашли своих нетрадиционных методов работы, которые позволили бы им претендовать на свое особое положение вне системы, как это произошло с Уполномоченным по правам человека?

А вот это и остается самым трудным нерешенным вопросом сегодняшних правозащитных приемных. Приемные так и продолжают балансировать на грани системы, и не выпадают из нее, и не готовы признать за собой статус еще одного винтика в ней. Дать формальное согласие на включение в систему – это значит окончательно расстаться с легендарным диссидентским прошлым правозащитного движения в России. Но ведь подавляющая часть работников приемных юристы, без них деятельность приемных крайне затруднительна. Найти вторую такую формальную работу в обществе очень сложно. Им трудно представить себя вне системы. В противном случае их функция утрачивается. Вот и продолжает разрывать приемные между правозащитным пафосом и обычной адвокатской работой. И вопрос «Зачем все это?» приобретает экзистенциально-философский характер на ряду с проклятой троицей «Кто мы? Откуда? Куда мы идем?». Как минимум можно услышать две его версии. А ведь пока этот змей еще только о двух головах. Что будет, если добавиться третья или четвертая? Например, в правозащитной приемной появиться юридическая клиника. Может быть, виной тому, что этот вопрос все еще появляется наше устаревшее сознание, которое все еще живет в категориях дихотомического деления. Ведь «матричная» философия давно уже упразднила философские категории, в которых развивалась теория Прав человека, или во всяком случае поставила под сомнения существования ее идей в подобной форме.

Пока мы имеем пародируемый в искусстве вариант адвокатского бюро, любыми способами подгоняющего существующую действительность под проект под названием «строительство храма Права человека».

  • Скачать в zip-архиве (151 kb.)
  •